9 Schlumberger, l’Epopee I, 98, полагает, что когда в 972 г. Цимисхий выступил в Болгарию, Святослав находился в Доростоле «вероятно для того, чтобы отразить императорский флот,» посланный из Константинополя по Дунаю. Это объяснение недопустимо по той простой причин, что князь вообще ничего не знал о военных приготовлениях Цимисхия и о его походе на Болгарию. Еще менее мог он предполагать, что император атакует его и со стороны Дуная. Сам Лев Диакон подчеркивает, что надежды Цимисхия на то, что ему удастся перейти Балканы и попасть в Северную Болгарию, основывались на том, что русские не ожидали войны и не были к ней готовы (см. L. Diac. 131. 23 сл.).
Военная
Наконец, для истории оседлых государств очень интересно рассмотреть и сравнить, как каждое из них справлялось с внедрением в него таких чужеродных и отличных по всему быту и культуре народностей и насколько это отражалось в собственной жизни этих государств. Особенно же интересно сравнить результаты тюркских расселений — Печенегов и Торков у двух соседних, только что начавших укреплять свою государственность, стран — Руси и Угрии. В настоящем очерке мы и ограничимся этой задачей, не рассматривая судеб Печенегов и Торков в Византии
Они были захвачены Цимисхием, отправившим их в Кон-стантинополь14. Это сообщение подтверждает и Лев Диакон, который был современником, а отчасти и свидетелем этих событий15.
Все попытки византийцев проникнуть в цитадель были отбиты с тяжкими потерями; не помогло и присутствие самого императора, который лично явился руководить приступом. Тогда Цимисхий распорядился пустить в ход огонь. Когда начали бросать в дворцы горящие головни и когда они были охвачены пламенем, то последние защитники Преслава решили выйти из своего укрытия и биться до конца. Окруженные неприятелем, они все пали под его копьями и стрелами, и никто не попросил пощады.
Однако данные, на которых основано это убеждение, все же существуют, и игнорировать их нельзя. Можно спросить себя, нет ли в них преувеличений, действительно ли, например, кровопролитие, учиненное по приказу Святослава в Пловдиве, было столь велико22, действительно ли было так много жертв его жестокости в Доростоле; но самые сообщения об этих двух случаях остаются, и опровергнуть их мы не в состоянии. При всем том они восходят к тем же самым авторам, которые дают нам материал для прямо противоположных заключений. В чем же выход из противоречия?
Удачные походы Русских 1103, 1109, 1111 годов пошатнули господство Половцев в степях и вызвали, очевидно, надежду на освобождение у тех тюркских орд, которые все еще не примирились с властью Половцев. Вслед за удачным походом 1116 года князя Ярополка Владимировича, дошедшего до самого Дона, там, в Придонье, поднялось восстание Торков и Печенегов, свидетельствующее о том, как много их еще оставалось в степях. Два дня и две ночи длилась страшная сеча; результат ее был не в пользу восставших: Торки и Печенеги оставили степи и пришли к киевскому князю Владимиру Мономаху73.
Но переяславский князь Ярополк не растерялся и прежде всего «повелъ гнати люди и Торкы въ Баручь и в прочая грады», а уже затем удачно отразил Половцев77.
Л. Диакона можно отбросить, и, путем довольно субъективных и произвольных предположений и комбинаций, приходящего к заключению, что намерением Калокира было не захват царь градского престола, но обеспечение независимости обладания Крымом, Черноморской Русью и Саркелом.