Ибн-Хаукаль же рассказывает о появлении на Волге и на Каспии разбойничьей русской флотилии, опустошавшей прибрежные области, грабившей села и торговые города и наконец отплывшей в Средиземное море с намерением продать там награбленное добро. Нельзя не подчеркнуть в данном известии того факта, что русские совершенно разорили как главный город волжских болгар, так и хазарскую столицу Итиль, большой торговый центр и важнейший транзитный пункт в торговле Восточной Европы с арабами. Считая эти сообщения
И для византийцев, и для славян, и для востока там живут Bdpayyoi, варяги, варан-ги. Если же встречается имя «руси» в значении normannigena, то оно всегда означает норманна по происхождению, живущего в Восточной Европе. Во-вторых: Ибн-Хаукаль ясно говорит, что после разгрома Хазарии русскими беглецы живут в соседнем краю, надеясь на возвращение на родину в качестве подданных руссов. Эти слова никак нельзя отнести к скандинавским норманнам, в особенности раз уже они отплыли в Рим и Испанию. Если местное население все-таки рассчитывает вернуться на старые места в качестве русских подданных, значит, оно знало, что эти руссы
Е., таким образом, позволяет ориентировать его местожительство на основании других мест в его сочинении, относящихся к руссам. Больше же всего он рассказывает о русском племени Лудзана (Кудкана?), корабли которого плавают по Черному морю и «путешествуют с товаром в землю Андалуз, Румию, Кунстан-тинию и Хазар» (см. Гаркави, Сказания мус. пис., 130; Дополнения к сказаниям мус. пис., 31). Никакого основания для провозглашения этих руссов скандинавскими норманнами нельзя найти.
Так некогда, совершенно иные условия и отношения в далекой стране европейского Запада выдвинули против ленивых потомков некогда могущественных королей их заместителей, которые, ставши подлинными носителями власти, лишь позже посягнули на корону и свалили ее с недостойной ее головы.
Но тогда — почему защитники Фи-липпополя — подчеркиваем, одного из последних городов на пути Святослава, — почему они не содрогнулись при мысли о том, что их ожидает, и предпочли оборонять город до конца? Или же — они не имели представления об эксцессах, на которые князь был способен? Но если так, не значит ли это, что до этого момента Святославу не было нужды прибегать к таким крайностям и что, следовательно, случай с Филиппополем был, может быть, единственным?
Некогда среди славянских племен между Дунаем и Балканами насильственно и с оружием водворилась малая орда туранских праболгар. Эти славяне, привыкшие к свободе и относительному безвластию, наверно, тяготились властью Империи, владевшей раньше их землею. Теперь они были освобождены от Империи, и между ними и праболгарами было заключено некоторое соглашение, или договор (лактоп)32, очевидно, относительно совместного жительства и взаимной защиты. В сущности, хозяевами здесь были праболгары. Чтобы дать им место, славяне должны были даже потесниться и занять горные области стра-ны33. Но прочная политическая организация туранцев и суровая власть их ханов оказались тоже